ПИСЬМО
к участникам первой конференции по геопоэтике
Слово "геопоэтика" можно понимать
по-разному. Сама этимология провоцирует на то,
чтобы понимать его по-старозаветному: поэзия
должна быть связана с землёй, поэт должен
чувствовать свои корни, нужно любить малую
родину, и Чехов писал бы гораздо лучше, если бы
никогда не уезжал из Таганрога. Мне так думать не
хочется, и изобретатели этого термина, кажется,
тоже думают не так. Кроме этой земли, которая
была, есть та земля, которая будет; кроме той
земли, которая творила людей, есть та, которую
творят люди, и всё энергичнее, - земля завтрашнего
и послезавтрашнего дня. Мне кажется, геопоэтика
думает именно о ней.
Шесть тысяч лет назад на Земле началась
цивилизация; люди стали бороться с природой за
выживание. Двести пятьдесят лет назад эта
цивилизация стала технологической: люди
победили природу и стали преобразовывать её
по-своему. Сейчас эти беспорядочные и
разобщённые преобразования привели
человечество на порог экологической гибели. Из
этого положения есть два выхода. Первый -
остановить технологический прогресс,
реконструировать идиллическое равновесие
человека и природы. Меня этот путь пугает: это всё
равно, что на полном ходу рвануть тормоз и
осадить назад. Второй - продолжать
технологический прогресс в ясном сознании. что
мы уже не совершенствуем природу, а заменяем её
новой, рукотворной: "Мы наш, мы новый мир
построим" в буквальном смысле этих слов. Такая
земля превратится из планеты в космический
корабль, где всё продумано и оснащено так, как это
нужно людям.
Художник - инженер-дизайнер этого космического
корабля; таким его представляли наивные
футуристы 20-х годов, таким, по старческой
симпатии к футуризму, хочется представить его и
мне. Он нужен, потому что преображение земли в
"ожелезенный дредноут" будущего - дело
общее, если делать его врозь - будет взрыв и
мировая гибель; век политиков кончился, вместо
геополитики приходит геопоэтика. Если её первым
полигоном стал Крым, этот шов материка и моря,
запада и востока, - это тоже лишь естественно:
именно здесь (хотя и не только здесь) люди создали
из дикой природы ручной культурный мир, а потом
снова его "вытоптали и размыкали": где и
учиться на своём опыте, как не здесь?
Меня смущает другое. Есть искусство, которое
объединяет людей, сплачивает их, как вера; таким
было искусство традиционалистическое, без имён,
доромантическое. И есть искусство, которое
разъединяет людей, дробит их по вкусам, как по
сектам, в котором каждый художник утверждает
себя и отрицает других; это искусство
романтическое и послеромантическое, вплоть до
авангарда и сверхавангарда наших дней. Чтобы
геопоэтика была тем, чем мне хотелось бы её
видеть, нужно, чтобы искусство отказалось от этих
сварливых привычек последних своих семи
поколений. Захочет ли оно и сможет ли оно?
Ваш М. ГАСПАРОВ |
