|
* * *
Быть может, юноша веселый
в грядущем скажет обо мне.
Шестьсот двенадцать, два нуля.
"Простите, можно Александра?"
В прихожей шелк и соболя,
и горький запах кориандра.
"Желтеет зимний Петербург!"
(зачеркнуто четыре раза).
"Сырой туман вползает в грудь.
И не дождешься Фортинбраса".
А за окном плывут дымки
и снег хрустит как сторублевка.
Идут вдоль Пряжки мужики.
У них сегодня забастовка.
А тут в спиртовке огонек,
зеленый штоф на занавесках.
"Давай чаёвничать, дружок,
И засыпать в глубоких креслах".
Какой ему приснился сон?
Февральский сне на черных шпалах?
Гремит в прихожей телефон,
но пусто в этих темных залах.
Закройте двери в кабинет!
Там на столе щенка забыли.
"Весь мир - Варшава. Смысла нет".
И толстый слой холодной пыли.
.
|